…Всеми будет править она - страница 7



Предсказание от автора

C именем гениального поэта раннего итальянского Возрождения Данте Алигьери (1265–1321) связано множество мистических историй. Но классическим примером «предсказания автора» является создание «Божественной комедии».


Надо сказать, что Данте жил в изгнании. Его творения хоть и были признаны великими при жизни автора, но не приняты властью и церковью. За участие в антигосударственной деятельности (Данте на тот момент был членом Совета Ста – органа управления городом – и поддерживал партию изгнанников) поэт был приговорен сначала к изгнанию из родной Флоренции, потом заочно к сожжению заживо. В 1311 году, уже через четыре года после написания «Ада», ему было «навеки отказано в амнистии», а в 1315-м, за год до начала работы над «Раем», ему вновь повторили приговор «о предании смертной казни с сыновьями». Словом, жизнь его была полна угроз и скитаний по Италии. Немудрено, что, работая над такой сложно воспринимаемой поэмой, как «Божественная комедия», включающей и «Ад», и «Чистилище», и Рай», Данте старался соблюдать осторожность. Он жил в городе Равенне под покровительством тамошнего герцога, однако постоянно опасался преследований.


Простые итальянцы тоже не слишком жаловали великого поэта. Народ считал, что Данте знается с нечистой силой. А как бы еще он создал свою бессмертную «Божественную комедию», если бы, поддерживаемый духами, сам не заглянул и в рай, и в ад? Вот как описывает встречу с Данте другой великий итальянский поэт, Джованни Боккаччо: «Когда творения Данте уже повсюду славились, особенно та часть его комедии, которую он озаглавил «Ад», и поэта по облику знали многие мужчины и женщины, он шел однажды по улице, и одна из женщин сказала, понизив голос: «Посмотрите, вон идет человек, который опускается в ад и возвращается оттуда, когда ему вздумается, принося вести о тех, кто там томится!» На что другая бесхитростно ответила: «Ты говоришь истинную правду, взгляни, как у него курчавится борода и потемнело лицо от адского пламени и дыма!»


С. Боттичелли. Портрет Данте Алигьери. Ок. 1495

Немудрено, что при таком отношении Данте приходилось сочинять тайком и прятать рукописи до тех пор, пока не придет время передавать их издателю. Чтобы не подвергать опасности родственников, поэт считал за благо не посвящать их в свои творческие изыскания. И потому неудивительно, что, когда 56-летний Данте умер совершенно неожиданно 13 (по иным сведениям, 14) сентября 1321 года, часть «Божественной комедии» потерялась.


После похорон к сыновьям Данте – Якопо и Пьетро – обратился издатель. Оказалось, что у «Божественной комедии» не хватает 35 песен (окончания «Рая»), так что он попросил сыновей поискать рукопись. Не печатать же поэму без конца! К тому же семье нужны средства, а издатель готов выплатить гонорар.


Якопо и Пьетро кинулись искать рукопись. Перерыли весь дом. Даже взломали половицы, но ничего не нашли.


И вот, когда сыновья уже потеряли всякую надежду, а издатель – терпение, произошло провидческое событие, которое до сих пор не находит никакого объяснения ни у мистиков, ни у скептиков. Вот как описал происшедшее старший сын Якопо: «Ровно через восемь месяцев после смерти отца, на исходе ночи, он сам явился ко мне в белоснежных одеждах, а лик его сиял нездешним светом. Я испугался и спросил у отца, жив ли он. И в ответ услышал: «Да, жив. Но теперь мне дана истинная жизнь, отличная от вашей». Тогда я спросил, успел ли он закончить свое творение до того, как воскрес в истинной жизни? И если успел, то где спрятаны песни, которые мы тщетно ищем уже столько времени? И он ответил мне: «Да, я закончил свой труд». Он взял меня за руку, провел в горницу и указал на стену: «Вот здесь! Здесь вы найдете то, что ищете!»


После этих слов Якопо проснулся и ринулся к стене. Там в потайной нише он и обнаружил потерянное окончание поэмы. Выходит, никто, даже великий Данте, не может уйти в горний мир, не закончив своего основного дела на этой земле. Вот и поэт решил воспользоваться «авторским пророчеством» – рассказать, где найти пропавшие стихи. Иначе что это за «Божественная комедия», если там не хватает строк?..


И надо сказать, что таковые «авторские пророчества» в нашем мире не редкость. Известен случай, также произошедший в Италии, но уже почти три века спустя – в 1592 году. Произошел он в семье известных венецианских живописцев Бассано. Глава этого громадного семейства художников, Якопо да Понте детто Бассано, прославился изображением «сельских сцен» и «времен года». Это были циклы, состоящие обычно из 12 полотен – по месяцам. Так вот, когда Якопо Бассано отошел в мир иной, к его сыновьям, унаследовавшим талант отца, явился один из заказчиков и потребовал два последних полотна из своей серии «времен года» – «Ноябрь» и «Декабрь». Старший сын Якопо, Франческо Бассано, уговорил заказчика подождать пару-тройку дней. Искать куда-то засунутые отцом работы не стал – сам наскоро написал два холста, благо вот уже десяток лет работал с отцом-учителем рука об руку.


Однако заказчик пришел в негодование: «Это не работы Якопо! Он же мне показывал и «Ноябрь» и «Декабрь». Вы хотите меня надуть?» Не желая скандала, Франческо уговорил клиента еще немного подождать, пока семейство живописца поищет утерянные работы. Но время шло. Холсты как сквозь землю провалились. Заказчик уже грозил грандиозным скандалом. А это катастрофа – потеря репутации всей школы Бассано!


И вот как-то на заре, когда замученный поисками Франческо только прилег, ему послышался шорох в соседней комнате, где раньше была спальня отца, а теперь никого не должно было быть. Но там кто-то ходил! Скрипели половицы, звякал рукомойник. Возмущенный Франческо ворвался в комнату: кто посмел осквернить жилище его знаменитого отца?!


Но увидел он немыслимое: его папаша Якопо как ни в чем не бывало мыл руки, поливая на каждую поочередно из фарфорового кувшина. Увидев сына, он поднял на него глаза и проговорил, словно и не уходил в иной мир: «Вот пришлось залезть за притолоку, чтобы вытащить холсты. И как они только туда завалились? Правда, у вас тут кругом пылища. Я перепачкался…» И с этими словами, встряхнув мокрые руки, папаша Бассано исчез. Ну а удивленный и испуганный Франческо развернул холсты и обнаружил, что это были как раз «Ноябрь» и «Декабрь».


Что ж, стремление автора вполне понятно – серия должна быть целостной…


Проклятие и пророчество червленого яхонта

Король Кастилии дон Педро I был не слишком силен в грамоте и потому читал по складам. «На все воля Аллаха! И на то, что я говорю, Его воля! – гласило витиеватое послание имама главной мечети Гранады. – Ты обокрал нас и злодейством взял червленый яхонт – древнюю святыню Власти. И за то я проклинаю тебя, кровожадный Педро, и предсказываю по воле Аллаха: отныне червленый яхонт станет камнем-оборотнем. Он будет – Добро, он – и Зло. Тот, кому камень станет принадлежать по праву, пожнет Власть и Силу. Но тот, кому достался через преступление, пожнет только Зло!»


Дон Педро в ярости отбросил послание. Пусть все катятся к дьяволу! Да и вообще – разве он виноват, что так вышло?


Пару месяцев назад к нему в Севилью для заключения мира прибыл правитель Гранады – мавританский принц Абу Саид – в сопровождении бесчисленной свиты и привез целый воз, нагруженный своим роскошным гардеробом, – одних расшитых золотом халатов оказалось почти сто штук! На особом верблюде привезли огромный тяжеленный сундук – трое слуг снимали его с корабля пустыни. Ночью, после пира, Абу Саид пригласил дона Педро полюбоваться невиданным зрелищем. Король Кастилии вошел в комнату и чуть не ослеп – в свете факелов всеми цветами радуги на войлочном ковре переливались самоцветы: бриллианты, рубины, изумруды. Абу Саид решил поразить короля Кастилии.


И поразил! Педро чуть не задохнулся от зависти. Руки дрожали, когда он брался за очередной изумруд или бриллиант. И тут кастилец увидел… ЕГО.


Огромнейший, с пол-ладони, рубин чистейшей воды переливался кровавым отсветом, властно притягивая короля. Не в силах устоять от такого соблазна, Педро решил завладеть камнем. На рассвете он приказал своим стражникам убить всех мавров. А сам подкрался к еще спящему Абу Саиду и перерезал тому горло. Принц и проснуться не успел, как под кинжалом забулькала кровь. Но разве не сам он был виноват в своей смерти?! Зачем было хвастаться несметным богатством? Можно подумать, мавр не знал, к кому едет на переговоры. Да весь мир звал кастильского короля Педро Жестоким и даже Педро Зверем. Зачем же смущать Зверя блеском драгоценностей?


И вот нашелся кто-то, кто не боится обвинять всесильного короля Кастилии! Педро в сердцах сплюнул. Можно подумать, он обогатился от бриллиантов и изумрудов Абу Саида. Да он раздал камешки слугам за верную службу. Себе оставил только огромный рубин. Ах, как приятно оказалось смотреть в этот сгусток застывшей крови! Недаром, по легенде, рубины родились из кровавых слез Матери-Земли. И вот – проклятое пророчество имама… Конечно, все это – бабьи сказки! Однако – Педро почесал потный затылок – может, все-таки стоит поостеречься?.. Ведь убитый Абу Саид также добыл рубин неправедным путем, отняв его у своего брата Мохаммеда. И вот что с ним стало…


Король Кастилии ухмыльнулся – есть отличный выход. Он отдаст камень своему союзнику – английскому принцу Эдуарду – в награду за помощь, которую тот в нынешнем 1367 году оказал ему в борьбе с арагонскими наемниками. Тем более что англичанин в ожидании обещанной оплаты уже две недели гостит у него в Толедо, планомерно уничтожая винные запасы хозяина. Так не убить ли сразу двух зайцев – и Эдуарду заплатить, и от мавританского камня избавиться? К тому же и винные погреба сохранятся!


…Принц Эдуард жадно ощупал камень. Рубин с куриное яйцо. Конечно, необработанный. Но если б его отшлифовали, он потерял бы треть веса. Не стоит трогать такую красоту! И тут мысли принца прервал молодой оруженосец. Потянув Эдуарда за рукав, он зашептал: «Милорд, не берите этот камень! Слуги кастильца говорят, он сулит несчастье!»


С трудом Эдуард отвел взгляд от рубина. Хотел уже было отказаться, но что-то необычайно сильное притянуло его к камню. Принц снова жадно окинул его взглядом и решительно опустил в нагрудный кошель.


На следующий день Эдуард был уже на пути в Англию. Отец, король Эдуард III, встретил его как героя. Он всегда видел в сыне достойного наследника. Действительно, принц был на редкость бесстрашен еще с детства, а став воином, неустанно отвоевывал новые владения для Англии. Свои латы он покрывал черной краской, что навевало ужас на врагов. Его даже прозвали Черным принцем. И имя это со временем «приросло» к привезенному им в Англию огромному рубину.


Но в 1376 году случилось невероятное: удачливый воин внезапно умер от… совершенно мирной водянки. Отец-король от горя постарел в один миг и, кажется, обезумел. Во всяком случае, именно так подумали придворные, услышав, как их правитель проклинает большой красный камень. А однажды король с криком: «Ты виноват!» – и вовсе бросил рубин о стену. Но камень не разбился, а просто закатился под монаршую кровать. Правда, главный хранитель казны королевства отыскал камень и, бережно обернув его драгоценным бархатом, положил в заветный сундук.


Вновь камень повлиял на историю Англии во время Столетней войны с Францией. В октябре 1415 года английские войска во главе с Генрихом V встретили у Азенкура французскую армию, в несколько раз их превосходившую. Всю ночь Генрих молился, а утром 19 октября приказал начать наступление: «Нам поможет Бог! При нас символ Силы!» Действительно, на шлеме короля гордо светился рубин Черного принца.


В битве Генрих столкнулся с французским герцогом Алансоном, славившимся своими многочисленными ратными победами. Жизнь английского короля повисла на волоске: он еще не успел нанести свой удар, а герцог уже с силой замахнулся мечом. И тут алый свет ослепил его. Удар пришелся на пару дюймов в сторону, что и спасло Генриха, – его шлем треснул, но голова осталась цела. С тех пор король не уставал говорить, что его спас именно заветный рубин, и по возвращении в Лондон приказал положить камень в особый футляр, обшитый жемчугом.


Больше 150 лет рубин Черного принца занимал почетное место в королевской сокровищнице Тауэра. Но однажды «королева-девственница» Елизавета I, падкая до нарядов и украшений, приказала «облачить» огромный рубин в тонкую золотую сеточку, чтобы можно было носить его в виде кулона или подвески к ожерельям. С тех пор камень постоянно трепетал на королевской груди.


Светился он на ней и в памятный июльский день 1588 года, когда Елизавета получила страшную весть: к берегам Британии идет испанская флотилия – Непобедимая армада. В то время английский флот не мог дать Испании надлежащего отпора. А раз нет земных сил, королева обратилась к небесным. Личный астролог Елизаветы Джон Ди срочно составил гороскоп. Исходя из него посоветовал королеве потянуть время до наступления «благоприятного дня». Однако решил подстраховаться и нашел союзника.


Испросив тайную аудиенцию, астролог оказался в покоях королевы. Та сидела в кресле, прижав пальцы к вискам, – ее мучили частые мигрени. «Я привел к вам помощь, повелительница!» – прошептал Ди и, приоткрыв дверь, впустил какого-то старика в мрачных черно-белых одеждах. Елизавета хотела отчитать астролога за несоблюдение должного этикета, но боль в висках ударила почти непереносимой волной. Мрачный старик молча приблизился к креслу и воздел руки. Миг – и боль пропала. Елизавета охнула и в недоумении перевела взор на своего астролога.


«Это – тайный жрец друидов, ваше величество!» – низко кланяясь, пояснил Ди. Старик выступил вперед: «Я служу вам и Англии, моя королева! Я знаю, как победить испанскую армаду. Нужна Сила! – И старик показал рукой на алый камень, прикрепленный к нижней кромке рубинового ожерелья Елизаветы. – Дайте мне рубин Черного принца. Этот камень двояк: он – Добро, он – и Зло. Кто-то получит одно, кто-то – другое. Кто чего достоин». Елизавета сжала рубин тонкими пальцами: «Я верю, что Англия угодна Богу! А испанцы – захватчики. Зло отойдет им!»


Темной ночью жрец друидов собрал всех ведьм, ворожей и колдунов на берегу моря, где ожидалась высадка подплывающих кораблей Непобедимой армады. Совершенно нагие, с распущенными волосами, они вошли в холодную воду и начали шептать заклинания. А когда появилась самая большая волна, жрец друидов поднял над водой огромный рубин.


Где-то далеко-далеко завыли ветры, море почернело, и вдруг его темные воды вспыхнули ярким алым светом. Страшный шторм обрушился на подплывающие испанские суда и завертел их в жутком ритме, разбивая о скалы, как хрупкие скорлупки. У испанской армады не было шансов. Да и кто мог бы тягаться с силой кровавых слез самой Матери-Земли?..


Спустя 70 лет новый правитель Англии, лорд-протектор Оливер Кромвель, изучая документы старого королевского архива, наткнулся на тайный отчет об этой мистической битве и нисколько не удивился. Он тоже слышал про волшебную силу камня. Когда Кромвель был еще молодым военачальником, ему удалось увидеть рубин Черного принца на правящем тогда Карле I. Про этого короля всегда говорили, что он – легкомысленный. И действительно, он даже знаменитый рубин не мог носить, как долженствует монарху: камень государственного значения болтался в виде верхней пуговицы на его парадном камзоле. Кромвелю тогда показалось, что камень сейчас свалится или… свалится голова Карла, потому что темно-алый камень явно напоминал запекшуюся кровью рану…


А ведь так и случилось! 30 января 1649 года свергнутого революцией Карла I казнили – прилюдно, прямо перед дворцом Уайтхолл, как государственного преступника. Впрочем, монарх, надо отдать ему должное, встретил смерть достойно, так что народ даже начал было возмущаться: ведь казнь помазанника Божьего – сатанинское дело. Но возмущения быстро улеглись. Все знали, что у нового революционного правительства разговор с королевскими прихвостнями короток: плаха или веревка – вот и весь выбор. Суровый и набожный Кромвель пообещал установить в стране революционный порядок – никаких излишеств, никакой развращающей роскоши. Не колеблясь ни секунды, он запретил все балы и развлечения, закрыл вертепы разврата – театры, резко ограничил издание книг. В начале 1658 года, чтобы изыскать средства на ведение войн, Кромвель решил продать и все королевские драгоценности. Но от одного камня он не собирался избавляться. Наоборот, лорд-протектор не поленился лично побывать в сокровищнице Тауэра и придирчиво осмотреть там рубин Черного принца. Бедный камень! Глупый Карл I приказал просверлить дырку в его верхней части – не додумался, как по-другому «пришить» драгоценность к камзолу вместо пуговицы. Могло ли такое пренебрежение понравиться камню Власти? Вот и покатилась голова Карла!


Кромвель усмехнулся и сжал огромный рубин. Рука заледенела, – наверное, камень еще не научился признавать в Кромвеле своего владыку. Ничего, успеет! Лорд-протектор позвал хранителя. Худой, как щепка, сэр Роберт Берк поспешил на зов. Он кашлял от вечной сырости и тауэрских сквозняков, но постарался как можно подобострастнее улыбнуться – ведь лорд-протектор, хоть и твердил вечно о христианской кротости, сам был человеком жестоким и нетерпимым. «Этот камень не пойдет на распродажу, – процедил Кромвель. – Спрячь его в самое надежное место!»


На другой день королевские драгоценности были выложены на листы с цитатами из Евангелия, в которых осуждались богатства и праздный образ жизни. Так республиканские власти выражали свое отношение к старой аристократии. Однако деньги от нее все же взяли, но строго по закону: драгоценности внесли в списки, а против них проставили имена покупателей. Выручку тщательно пересчитали и вручили приехавшему с многочисленной охраной лорду-протектору. Тот бегло взглянул на сумму и бросил Берку: «Принеси мой рубин!»


Хранителя не было пять минут, потом еще десять. Через четверть часа за ним ринулась стража и притащила к ногам Кромвеля. Хранитель заливался слезами. Оказывается, по фатальному недоразумению рубин Черного принца все-таки попал на распродажу. И его купили. «Кто?» – заорал взбешенный Кромвель. «Не могу знать! – в отчаянии ответил хранитель. – Это был какой-то незнакомец, а имени его мы не записали!» – «Как же так?!» – взорвался лорд-протектор. «Понимаете, мы записывали только крупные суммы, а этот камень пошел всего-то за четыре фунта!» – попытался оправдаться сэр Берк, но его голос охрип, как только два стража подхватили его под руки и потащили вон из зала. Через несколько часов беднягу хранителя казнили в том же Тауэре, где он проработал 40 лет.


Лондон впал в панику. По приказу Кромвеля солдаты обыскивали все дома сочувствующих роялистам. В служебном рвении они отбирали все камни разнообразных красных оттенков, и скоро на столе лорда-протектора выросла целая груда яшмы, граната, янтаря и даже коричнево-красных булыжников. Разъяренный Кромвель спихнул всю эту кучу на пол и приказал под страхом смерти никогда более не упоминать о рубине Черного принца.


Но уже через неделю весть о пропаже камня просочилась на континент – первый министр Франции кардинал Мазарини получил секретное донесение от своего тайного агента. Старый лис давно уже интересовался загадочным рубином. Выходец из Сицилии, Мазарини свято верил во множество поверий и примет, распространенных на его далекой родине. Судьба забросила его во Францию, сделала всесильным министром и главой французской церкви, но тяга к магическому осталась. Кардинал верил, что рубин Черного принца имеет мистическую силу, и потому поручил своим агентам во что бы то ни стало найти камень – выкупить или выкрасть, но доставить в Париж. И вот волшебный рубин пропал. Он ушел от Кромвеля – это хорошо. Значит, власть лорда-протектора пошатнется. Но теперь камень не достанется и законному наследнику английского престола Карлу II. Лишиться камня Власти – это плохо…


Мазарини вспомнил рассказ несчастной вдовы казненного Карла I – королевы Генриетты-Марии: «Даже ступив на французскую землю, я боялась шпионов Кромвеля и ехала тайно – называла себя вдовой де Пасси. На постоялом дворе ко мне вошла сгорбленная старуха служанка и внесла две свечи. Я перекрестилась: две свечи – не к добру. И вдруг старуха прошептала мне: «Верните Черного принца. И ваш сын станет тем, кем должен!» Откуда она могла узнать, кто мой сын, милорд? И какого принца нам нужно вернуть?..» И бедная королева Генриетта зарыдала. Тогда Мазарини ничего не стал объяснять ей, но сам прекрасно понял, о чем речь. Выходит, не он один связывал воцарение Карла II с алым камнем Власти…


Кардинал вздохнул, замкнул потайной ящичек своего секретера на несколько ключей и отправился из личных покоев на официальную половину Лувра. В галерее Нимф он столкнулся со стайкой недавно прибывших ко двору фрейлин. Девицы прекратили свое щебетание и испуганно присели в реверансе, будто под алой мантией прятался злобный черт, а не слуга церкви. И тут из боковой двери неожиданно вышла любимая племянница Мазарини – 15-летняя красавица Гортензия Манчини, которую он недавно удачно выдал замуж за племянника бывшего кардинала Ришелье. Отличное родство! Недаром Мазарини гордился этим браком, дал молодым свою фамилию, купил герцогский титул и отписал наследство. Но что Гортензия делает в Лувре? Ведь ее муж уехал в Руан, и она собиралась следом. Неужели правы дворцовые сплетники – и у его племянницы роман с приехавшим в Париж любвеобильным Карлом II? Кардинал вздохнул и постарался улыбнуться послаще. Но, видно, красавица почувствовала его недовольство, потому что ахнула и тоже сделала реверанс, пытаясь наклонить голову как можно ниже. Подмечавший каждую мелочь, Мазарини и сам наклонился. На бархатном шнурке, обвивавшем прелестную шейку племянницы, он увидел… рубин Черного принца.


Лицо кардинала перекосилось. Юные фрейлины в ужасе ринулись врассыпную. Гортензия покраснела и набожно осенила себя крестным знамением, загораживаясь от гнева любимого дяди. «Откуда ЭТО?» – хрипло прокаркал Мазарини. «Это – подарок мужа!» – попыталась выкрутиться племянница. Кардинал оттеснил ее к одной из ширм: «Не ври! Кто дал? Я все равно узнаю!» Гортензия потупилась: «Карл Английский…» Кардинал властно протянул руку: «Отдай! Ты не можешь носить ЭТО!»

0004672551736426.html
0004844015197198.html
0004933558511792.html
0005107284238833.html
0005247221605879.html