Ханскарл Лёйнер кататимное переживание образов - страница 16

^ Пятый стандартный мотив: Заглянуть во мрак леса

Для этого мотива мы используем разные возможности. Например, если, отталкиваясь от мотива луга и совершая прогулку по ландшафту, спонтанно появляется высокий лес. Можно также попросить представить мотив луга, после чего попросить пациента оглядеться и посмотреть, есть ли где-нибудь лес. Пациента просят подойти к нему поближе и остановиться в 10-20 м от него. Он должен вглядеться во мрак леса. При этом мы заранее подготавливаем его, говоря, что, вполне вероятно, из темноты выйдет какое-то существо, животное или человек. Не исключено, что ему придется терпеливо подождать - может быть, сначала он увидит только что-то неопределенное или призрачное.Если ему станет страшно, то поблизости следовало бы найти куст или что-то подобное, за которым он мог бы спрятаться.

Это упражнение служит, очевидно, совсем другой цели, чем описанные до этого стандартные мотивы. Здесь не нужно совершать какие-то усилия, добиваться определенных результатов или развивать собственную ативность в кататимной панораме.

Впервые в рамках основной ступени КПО пациент получает возможность стимулировать развитие бессознательного материала в форме символических образов, которые свободно поднимаются и развертываются из его бессознательного. При этом нужно учитывать символическое значение леса. Он символизирует, как уже отмечалось, бессознательное. Это темная область на земле, которую нельзя увидеть насквозь, в которой может скрываться все или ничего. В лесу свободно и безмятежно живут дикие звери. Из сказок мы знаем, что в лесу есть злые и добрые существа, такие как великаны, гномы, феи, разбойники или даже злые ведьмы. Нередко, однако, взрослые, чаще всего пациентки, боятся слишком близко приближаться к лесу или вообще входить в него. Он вселяет в них какой-то неопределенный страх.

Существуют также совсем другие, противоположные пациенты, которые с удовольствием заходят в лес. В лесу чувствуют себя защищенными чаще всего дети, они могут с удовольствием прятаться там. В этом случае лес не кажется темным и страшным. Деревья растут просторно, солнечный свет переливается сквозь листву, а уходящая в глубину леса тропинка кажется привлекательной, успокаивающей или же очень заманчивой. В некоторых случаях здесь одновременно смешиваются чувства страха и удовольствия (трепет). Никакой другой мотив основной ступени КПО не переживается так противоречиво, как лес. На этот мотив могут проецироваться очень амбивалентные эмоциональные переживания. Это главная причина, почему в технике основной ступени КПО мы принципиально избегаем (и даже предостерегаем от этого) давать пациенту возможность входить в лес. Следует оберегать от вызывающих страх неожиданностей как еще не накопившего достаточный опыт психотерапевта, так и еще не имеющего достаточного опыта пациента. Это относится даже к тем случаям, когда пациенту самому хотелось бы войти в лес. В том, что касается сновидений наяву, сам пациент ни в коей мере не может быть для себя все время лучшим советчиком. К важнейшим задачам психотерапевта на основной ступени КПО относится избегание опасных ситуаций и сохранение скорее осторожной, покровительственной позиции.

Чтобы продемонстрировать опасности, которые могут поджидать пациента и психотерапевта при прогулке по лесу, я опять приведу пример.


^ Пример (13)


Одна испытуемая (не пациентка) осознанно и уверенно вошла в лес. Там она нашла старую рубленую избушку, заглянула в окно и увидела размытые контуры каких-то фигур. Она энергично распахнула дверь - и оказалась перед несколькими скелетами мертвецов. Один лежал, другой бегал по комнате, третий сидел за столом и играл с черепом мертвеца. Вы можете себе представить, какое удивление и в то же время испуг испытала эта женщина. Тем более, что, покинув жуткий дом, она увидела разбросанные вокруг человеческие черепа. Бегом покинула она лес.

Хотя подобный образ и был необычен, но из последовавшей за этим беседы стала ясна его связь с биографией испытуемой. Несмотря на это, я хотел бы извлечь из этого урок: вхождение в лес может по своему значению быть эквивалентно проникновению в бессознательные сферы личности, сильно нагруженные конфликтным содержанием.

Здесь мы скорее следуем старой психотерапевтической рекомендации - не освобождать на сеансе больше бессознательного материала, чем психика пациента сама спонтанно готова открыть, исходя прежде всего из своих собственных особенностей и отталкиваясь от поверхностных переживаний.

В этом отношении работа с мотивом опушки леса означает осуществление этой возможности. Если сравнить мотив леса с другими мотивами, символизирующими бессознательное, как, например, с морем или, тем более, с пещерой и с отверстием на болоте (вводимым на высшей ступени КПО), то опушка леса отличается как раз тем, что здесь не спускаются в глубину. Здесь не затрагиваются области, лежащие ниже поверхности. Напротив, речь здесь идет об области бессознательного, которая находится непосредственно на земле, - т. е. поблизости от сознания.

Мы остаемся в пограничной области и избегаем вызывать страх и сопротивление. Представляющиеся символические образы должны приходить из леса на луг, в известной степени, из бессознательного на свет сознания. Правда, в некоторых случаях такая попытка может оказаться безрезультатной. Из леса выходят обычные звери, такие как заяц, лиса, маленькая мышка или крот. Тем не менее, эти животные имеют символическое значение. Одна пациентка, у которой всякий раз из леса выходила мышь, в действительности тоже была похожа на “маленькую, серую мышку”. Мать вплоть до взрослого возраста звала ее “мауси”*. У молоденьких девушек часто появляется пугливая косуля, у мужчин - становящийся в позу олень или большой медведь. Но появляются также и человеческие фигуры: охотник с большим ружьем, опустившийся бродяга или несколько бродяг, старушка, собирающая ягоды, или же ведьма, молодой человек в образе “револьверного героя”, с пистолетами за поясом, и многое другое.

О чем же здесь идет речь? О том, что и к этим образам можно относиться в соответствии с правилами символики сновидений, чтобы в каждом конкретном индивидуальном случае выработать какую-то гипотезу.

В случае этих символических образов необходимо учитывать два дополняющих друг друга аспекта.

На первом уровне интерпретации образ можно рассматривать в контексте объектных отношений, т. е. как воплощение близких людей, так называемых значимых лиц, оказавших особо важное влияние на пациента. В условии невроза они могут оказаться недооцененными, непризнанными или появляться в искаженной форме, т. е. так, как они эмоционально переживались ребенком в детстве. Интерпретация значительно облегчается, когда появляются реальные образы, как, например, отец, учитель и т. п.

Для психотерапии мы можем целенаправленно использовать опыт работы с образом реального человека, когда из леса спонтанно выходит или же индуцируеться психотерапевтом необходимое нам значимое лицо из близкого окружения пациента, связанное с актуально доминирующей для него проблемой. Правда, эта техника относится уже к средней ступени КПО (ср. с. 215, № 6).

Относительно данной техники необходимо еще отметить, что психотерапевт не может чрезмерно перенапрягать пациента мотивом опушки леса. Его следует использовать лишь на этапе более продвинутой психотерапии, так как он часто вызывает сильную конфронтацию. В течение одного сеанса психотерапевту не следует допускать развитие более 2   3 образов. При этом может также появиться сопротивление, когда вначале вообще не выходят никакие образы или проходит много времени, пока они появятся. Поэтому мы поддерживаем пациента, говоря, что ему нужно набраться терпения и подождать. Или же мы пытаемся позднее повторить упражнение снова. В ходе определенного периода лечения на лугу может встретиться целый зверинец символических образов. Их можно по необходимости снова использовать, чтобы работать с животными.

Второй уровень интерпретации образов - это субъективный уровень, т. е. образы могут воплощать бессознательные тенденции поведения и установки, иными словами, аффективные и инстинктивные желания пациента, которые он отщепляет от своего реального поведения. Часто пациенты воплощают в образах кусочек “непрожитой жизни”.


Пример


Очень трудолюбивый и целеустремленный ремесленник в течение года страдал неврозом сердца. Лечение этого сравнительно простого человека продвигалось хорошо, но возвращение к нормальной жизни давалось ему, по всей видимости, с трудом из-за тех страданий, которые доставляли ему его симптомы. При представлении мотива опушки леса на лугу появился медведь, шедший, шатаясь, на задних лапах. Он улегся на лугу и уснул. Я не сомневался, что для этого столь старательного человека этот инертный и ленивый зверь воплощал именно ту часть его Я, которую он не допускал, но которая сигнализировала об одной из его внутренних потребностей - когда-то, наконец, отдохнуть и побездельничать.


^ Другой пример


Симпатичного и привлекательного оленя с роскошными рогами, стоящего на лугу и весьма эффектно освещенного солнечным светом, представил себе пациент, обратившийся ко мне с жалобами на импотенцию. Это был несколько робкий, застенчивый человек. В моем представлении, олень воплощал его завышенный, в определенном отношении эксгибиционистский мужской идеал, которому он бы с удовольствием хотел подражать.

Цель терапии заключается в том, чтобы путем выхода из леса на луг вывести на свет сознания эти отщепленные и вытесненные пациентом тенденции, или, иными словами, символические образы. Занимаясь с ними, пациент принимает и признает их. Он описывает их, приближается к ним, позднее, возможно, даже дотрагивается и гладит их, как обычно поступают с животными. Часто пациенты сначала к этому не готовы. Например, ремесленник был довольно раздосадован на ленивого медведя и с удовольствием бы неприязненно вспугнул его. Напротив, с целью интеграции должен применяться “принцип примирения и кормления”, который еще предстоит обсудить позднее.

К.Г.Юнг говорил в этой связи о “тени” пациента. Это пластичное понятие, которое бы мы определили в аспекте “психологии Я”, одной из концепций современного психоанализа, как отколовшиеся, подавленные части Я, которыестремятся к удовлетворению и интеграции.

Психотерапевту следует тщательно наблюдать, какими качествами спонтанно наделяет пациент эти символические образы в своем описании, как он к ним эмоционально относится и как эти образы ведут себя по отношению к нему после того, как они его увидят. Это может дать объяснения невротическим тенденциям поведения, которые можно наглядно продемонстрировать пациенту. Менее осознанно они присутствуют и в его повседневной жизни, являясь выражением его невротического склада характера.

Перед психотерапевтом встает техническая проблема: когда ему следует рассматривать образ на объектном, а когда на субъективном уровне. В случае короткой психотерапии (до 25 сеансов) интерпретация образов проводится редко или вообще не проводится. Пациент может сам прийти к необходимому пониманию существующих взаимосвязей, благодаря приходящим ему в голову мыслям. Как правило, понимание взаимосвязей на объектном уровне напрашивается само собой, оно становится для пациента очевидным, в основном, уже на первой фазе лечения. И только значительно позднее пациент учится в основном понимать взаимосвязи на субъектном уровне, что может быть очень плодотворным.



0045370644216754.html
0045472562831086.html
0045610954226091.html
0045808789154431.html
0045919771464843.html